ФЭНДОМ


Молчание, в тайне о прошлом
автор Погребной-Александров



В жизни всё может произойти (и не так уж это и страшно) http://www.liveinternet.ru/images/newsmiles/kos.gif


      Рассказ, который вы здесь прочтёте совершенно не про так-называемых современностью "геев", но именно для тех, кто предпочитает однополую любовь выше закадычной дружбы и взаимоотношений, о которых не принято говорить налюдях демонстрируя свою манерность и невоспитанность. В "открытом обществе" (широкого смысла и толкования понятия), темы такого содержания, зачастую, являются табу и шокирующи. Но не спешите хулить и хаять всех и всякого, критикуя стиль и нормы, слова и фразы неформальной речи народного фольклёра в языке -- это наша, прекрасная и разнообразная жизнь, где происходят невероятные, а порой и такие вещи о которых писано здесь. Мы люди и в жизни всё может произойти. Любой из нас совершает "ошибки", желая понять и попробовать... сохраняя на долгие годы свою самую сокровенную тайну бытия. А как можно постичь, непознав (тем более в детстве или юности)?


Часть 1

Многое зависит только от того,
с кем и при каких обстоятельствах.


Рассказал мне эту историю давний приятель. Много воды утекло с тех пор – много соли съедено (но не с ним) и выращено не только дерево, рядом с немаленьким домом. У него уже взрослый сын – красивый, стройный коренастый парень, привлекающий девушек игрой мышц и шикарной шевелюрой русых волос над бирюзовыми глазами.


* * *

Статный мужчина. Необыкновенная жизнь.

Вечер. Полумрак уютной комнаты и мягкое кресло у камина. За окном завывал декабрьский ветер, завьюживая и нанося валуны пышных сугробов серебристого снега, играющего радужными искрами в лучах заходящего солнца.

-- А сын знает про твою жизнь – твоё прошлое?
-- Да, что ты... Зачем сыну знать об этом? У него свой опыт и своя жизнь, с улыбкой тихим голосом произнёс Геннадий Васильевич.
-- И никогда не возникало мысли поделиться?
-- Была, но... понимаешь, такое с каждым может случиться по молодости. И подумав, добавил – и не только такое. Гормоны, желание, страсть...
-- А сейчас?
-- А что, сейчас? Хочется всегда (особенно вспоминая хорошее), но не всегда можется. Возраст не тот, да и...

Было это... У-у... – даже и вспомнить страшно – н-ад-цать годков тому назад, в стране, где была любовь, но отсутствовал секс... – где, как говорили и думали, люди жили в благочестии и высокой морали, а всё «греховное» и неприличное только за бугром было – в далёкой стране, под названием «загнивающий капитализм». Это только там секс и разврат, а у нас – ни-ни! и детей... только в капусте или с аистом (будь он неладен, для некоторых).
-- А чего ж с такой грустью – не уж-то аист нежеланное доставил?
-- Что ты? У нас с Валентиной Антоновной всё прекрасно. Особенно пацан – статный получился. Видный, пацан.
-- Чего ж на аиста наезжаешь, с такой грустью?
-- Алименты... Но, я об ином хочу рассказать. О заветном. Никому ни слова не проронил, о моём юношеском опыте – в тайне держал.


* * *

Так вот, как в сказке можно начать: В некотором городе жили муж и жена. И, в срок положенный, родился у них сын-оболтус. Но "оболтусом" он, от нежности и любви к чаду своёму звался. Словом неласковым его в шутку и с любовью кликали. Рос сорванец и шло время. Когда как оно (время-то) летело: – то медленно (с ленцой), а то проносилось так стремительно, что оглянуться не успели родичи, как осемнадцать годков молодцу стукнуло. Малой-то, смышлёный вырос – ласковый. В порочных связях, как говорится, замечен не был. Всё книжки умные читал, мать с отцом почитал... даже дерево не одно успел посадить ещё по молодости.

Как заведено в стране большой и далёкой уж было, настал черёд в армию сбираться. Вот и призвали нас. Мы призывались из разных мест. Я из Ростова, а он... – Геннадий помолчал, потупив очи, затянул трубку и после короткой паузы продолжил, – а он из Западной Украины. Попали в учебку. Встреча состоялась, как ты понимаешь, в одном взводе – после полугода службы и совершенно случайно.
Как-то довелось нам рядом отобедать. Обменялись «любезностями». Поспорили по техническим вопросам. Завязался разговор. По многим вопросам наши взгляды совпали. На гражданке у нас были родственные профессии, что и сблизило в интересах. Возникали вопросы по работе, а соответственно и интерес друг к другу не охладевал – всегда, о чём поговорить было. При каждой свободной минутке стремились встретиться и поболтать.
Мой новый приятель был всегда опрятен и следил за своим внешним видом: начисто выбрит, подстрижем (впрочем, как и все в армии) – от него веяло свежестью и теплом. Поздней осенью очень сыро и холодно, а его тело излучало тёплые потоки энергии. Мне встречались такие люди... – от которых жаром пышет – которых на дальнем расстоянии чувствуешь. Его широкая искренняя улыбка завораживала и заставляла улыбаться в ответ.

Уже не молодой рассказчик отпил глоток кофе и продолжил.

Мы стали тенью друг друга. Если не удавалось свидеться по службе в течение целого дня, казалось – целая вечность разделила нас. Нам всегда было о чём поговорить. Да и, переговорить все темы, для нас было проблематично. Андрей, так звали моего сослуживца, был очень увлечённым человеком – всесторонне развитым и грамотным во многих областях знаний. Крепкое мускулистое тело, с игрою мышц, заставляло любоваться. Он был коренастее меня, хотя по росту и одинаковы, из-за чего выглядел Андрюша плотнее. Мы оба рослые были-то, улыбнулся Гена – метр восемьдесят два. Я, правда, худощав был – как жердь и казался повыше Андрея.

Прошёл месяц обучения в учебном подразделении. Мы закончили школу младших военных специалистов, после чего меня назначили исполняющим обязанности командира взвода и заставили преподавать «радиосвязь и эксплуатацию радиостанций боевых машин».

-- Большим человеком стал.

-- И не говори... Ряд льгот получил. Самое прикольное, что я смог свободно перемещаться по части и за её пределами. Свободу получил, улыбнулся Геннадий Александрович. Андрей продолжал службу в работе по ремонту технически сложного электрооборудования. Бывало, что встречались, но уже не так часто, как раньше. Я испытывал огромное удовольствие от общения, как наркоман. Чувствуя тепло и его случайные прикосновения, вызывали сильное сердцебиение. Андрюша, при этом, покрывался румянцем, обретая застенчивую улыбку. Кстати, хотя он и призывался из Западной Украины, по национальности венгр был: по-русски говорил с лёгким акцентом и часто ругался на «родяньской муве» и по-венгерски, который немецкий напоминал – такой же чёткий и по-солдатски командно-отрывистый.

Раз, решил я пригласить своего друга в баню. Поскольку имел возможность свободного передвижения за пределы части, баню посещал в любой момент... – когда желание возникнет. Он же, только по уставу – в отведённое время – в банный день. Выписал для Андрюхи увольнительную...

Несмотря на то, что в бане принято раздеваться при всех и женских особ не присутствовало, я стеснялся. Вот такой вот – стеснительный по натуре человек – от наготы в конфузе. Не любил банные обряды, когда в помещении есть ещё кто-то: такое чувство, что на тебя глазеют со всех сторон – оценивая и изучая. Выбрал время смены подразделений – одни закончили и уходили, а новые, мыться ещё не пришли. Классно. Тихо, спокойно, просторно и... ни ду-ши-и. Никто не пялится на тебя под душем, и парилка прогрета – толкотни нет – жопами не толкаются. Зайдя в предбанник, начали раздеваться. Тут я впервые увидел Андрюшу полностью голым.
Беленький, на лобке густые рыжие волосы, член... немного увеличенный в размерах, как мне показалось, симметричное стройное и красивое тело – всё в полной гармонии. Лёгкий запах мужской, бархатной кожи, обтягивающей упругость мышц. Именно тела, а не отталкивающая и резкая вонь пота. Этот запах присущ каждому, но очень индивидуален.
Мы были веселы в резвости и озорстве. В зале уходили последние люди. Андрей приглядел удобную лавку поблизости к душевым кабинкам, где можно было оставить мыло или присесть в расслабленном состоянии. Омыли сухие тела под струями тёплой воды. Выбрали тазики (хотя выбирать не из чего – все одинаковые) и принялись мылить себя, покрывая белоснежной пеной.
«Помой мне спинку», с улыбкой попросил Андрей. Я обильно намылил мочалку и, придерживая Андрея за плечё, стал со всей силы тереть его широкую спину (как будто дыру собрался натереть, сдирая грязную кожу). «Э... – завопил Андрей. Полегче!»
Наши тела случайно соприкасались – бока, бёдра, ноги... С каждым прикосновением я ощущал необыкновенный прилив чувств и странных (на тот момент) желаний. Мой член увеличивался в размерах и начинал пульсировать от переполнения кровью. Совершенно случайно, он коснулся ягодицы Андрея... Я покраснел... – засмущался от неловкости и застенчивости. Как-то неуютно стало. Продолжая мылить Андрюшу, я опускался ниже – между лопаток, бока. Мы поменялись местами и уже я, стоя спиной к другу, млел от радостного чувства детского ощущения внимания и ласки родителей, купающих своего ребёнка. Так чувствовал я себя в тот момент. Теперь уже он мылил мои плечи, спину, талию... Его движения были уверены и ритмичны. Что б Андрею было удобнее тереть мою спину (рост-то ого!) я наклонился, упёршись руками в рядом стоящую лавку. Андрюшка продолжал увлечённое занятие, совершенно просто и свободно продолжая мыльную эпопею с моим телом. Через пару минут мочалка уже елозила по моей заднице, натирая ягодицы и...

Гена помолчал... – почесал задумчиво за ухом, как будто в растерянности и замешательстве.
-- И?
-- ...мочалка юркнула меж моих ног, натирая яйца.

Андрюша стоял сбоку от меня и неожиданно взял мой член в свободную от действий по намыливанию руку, захватив его вместе с мошонкой. У меня перехватило дыхание. По телу пробежал лёгкий холодок и мелкая дрожь. «Ты меня стесняешься? – весело спросил он». Да, нет... – протянул я, растерянным и глухим голосом. Андрей освободил головку от крайней плоти, залупив её полностью и лёгкими, ласковыми движениями продолжил банный обряд уже с ней. Я ни знал куда деть себя от смущения. Хотел дёрнуться, вырваться и... но останавливала давняя дружба и доверие (тем более что мы были одни и никто не видел этих манипуляций). Останавливало и непонятное чувство, смешанное с неосознанным интересом в происходящем. Я сильно возбудился. Мой детопроизводитель пульсировал в такой эрекции, которую я не видел даже в ранние утренние часы, когда очень хотелось в туалет пописать. Андро перевёл руку к груди, и нежно проведя по ней, начал массировать сосок. У меня в бешеном темпе заколотилось сердце и участилось дыхание. Его рука, яростно мылившая промежность и ягодицы остановилась на заднице и... я почувствовал давление на анус. Я вздрогнул от проникновения в меня среднего пальца его сильной и мужественной руки. «Не бойся, прошептал Андрюха. Не понравится – скажи». Какой говорить?! Я не мог слова молвить от страстного возбуждения и сухости во рту. Язык будто прилип к нёбу. Только и выдавил из себя – угу.


Часть 2 (последняя)

Андрей отпустил меня и продолжил мыть, натирая спину... – невзначай касался, тёрся и прижимался гениталиями к моей девственной попке. Я чувствовал напряжение. Чувствовал его стоячий ствол, проникающий меж моих ног и скользящий под моими яичками. Чувствовал его возбуждение при прикосновении к ногам. Чувствовал... чувствовал... ощущал...
Лёгкое, по-доброму ласковое прикосновение к спине – чуть выше талии, и тихий голос произнёс: «Пригнись ещё немного... – не бойся». Он страстно и с нетерпением вводил в меня свой разгорячённый орган. Скользкий от обилия пены хуй, всё ж с трудом входил в моё заднепроходное отверстие. Меня бил мелкий озноб. Стало страшно и больно.
Больно! – хриплым голосам прошипел я.
Андрей вынул член и, помассировав анус указательным пальцем, начал снова. Уже медленно и осторожно, стараясь не причинить мне боли, он вводил своего «разъярённого коня» в моё сопротивляющееся отверстие. Я вновь почувствовал неудобства и боль, но как только его головка проскользнула сквозь узкое отверстие, Андрей довольно быстро сделал всё остальное, вогнав почти весь ствол в нужное место. Из моей груди вырвался глухой стон. Было страшно и немного стыдно. Боли уже не было, однако я не знал как вести себя в подобной ситуации. «Ну, как? – спросил Андрей». Хрипло ответив: Так себе... – в мыслях кляня себя, что не остановился раньше, и что ничего хорошего в этом нет (ещё и задницу немного пекло от едкого мыла). Я чувствовал огромный член в своей попке и боялся шевельнуться.

-- Чего это?
-- Ага... а ты сам попробуй. Я думал – там всё разорвётся при неловком движении, как при сильном запоре, и потом даже срать нечем будет.

Андрей вводил свой член глубже и глубже, раздвинув мои ноги пошире (на ширину плеч), примостившись между ними начал производить фрикции, добиваясь полного погружения в бездну клоаки. Мыло, медленные осторожные движения, поступательные действия... Я ощущал его разгорячённый, даже очень жаркий и твёрдый член. Одной рукой он массировал мой хуй и яички, а другой, дотянувшись до груди, нежно гладил то один, то другой сосок.
В банном зале было пусто. Вдали шумела вода от незакрытого крана в одной из душевых комнат. Моё возбуждение не знало предела. Кровь пульсировала в висках и шум... – шум в ушах и голове. Плавные и равномерные движения Андрея заводили меня всё больше и больше. Амплитуда колебаний учащалась. Сердце колотилось, и было готово вырваться наружу, вместе с выдохами горячего воздуха из лёгких. Андрюха всё быстрее и быстрее сношал мой зад, ни на миг не вынимая свой член из ануса. Мне уже не было больно, а даже как-то необычно приятно. Я чувствовал, что его орган становился всё больше и больше... – начал пульсировать... – ритм дыхания и движений начал сбиваться и... Он кончил, подумал я. Он кончил прямо внутрь – внутрь моего девственного состояния – внутрь меня.

Вскоре послышались шаги и стук. Распахнулась дверь, и в банный зал с гоготом и разговорами ввалили несколько солдат. Видимо они задержались в наряде. Вошедшим нас не было видно из-за выступающего угла душевой кабинки. Андрей освободил меня от своих объятий, осторожно вынув хуй из моей задницы, и зашёл под душ. Выпрямившись, как ни в чём небывало я проследовал следом, погружаясь в горячие струи брызг, разбрызгиваемых соплами труб над нами. В памяти проносились мгновения происшедшего, повторяя всю гамму ощущений. Мне хотелось ещё. Хотелось повторить то же самое, но с ним – с Андреем. Заглянув в соседнюю кабинку, вопросительно шепнул: «а я...», на что Андрей только улыбнулся и молча кивнул на парилку.


* * *

Через пару минут мы погрузились в плотные клубы пара небольшой комнаты, обитой пахучими досками и горячими валунами камней в углу, забравшись на дальнюю полку. Андрей присел на корточки, обхватив меня за бёдра, нежно лаская и играя, взял в рот головку моего почти уже расслабленно обвисшего писюна. Я никогда не чувствовал такого восторга и блаженства, которое ощутил в то момент. Дыхание вновь перехватило, сердце начало усиленно биться от интенсивного миньета. Меня покачивало и возникло желание засадить хуй глубже – до самого горла. Я был на седьмом небе от счастья. Непроизвольные движения бёдрами... Фрикции... Через мгновение, переполненный от перевозбуждения чувств и желаний, я уже кончал парню в рот. Мои руки нервно подрагивали и непроизвольно гладили его плечи и шею, теребили мокрые волосы головы... От навернувшегося чувства восторга и огромного удовольствия, лёгкого естественного опьянения и какой-то расслабленности в ногах и теле, откинулся назад. Я стонал и извивался, тело вздрагивало, а сперма нескончаемым потоком вырывалась наружу, заливая рот Андрея. А он, как ни в чём не бывало, продолжал доставлять мне удовольствие, еле удерживая моё драгоценное состояние у себя во рту, и наблюдая за мной своими искрящимися от радости глазами.
«Как, понравилось? – произнёс Андрей, освободив мой член и усевшись рядом. Может ещё?» В висках с силой барабанила кровь. Постепенно приходя в себя, расслабившись, я лежал с закрытыми глазами. Это было прекрасно, проносилось в голове.
Скрипнула дверь. В парилку вошли два молоденьких парня. «Как банька? Парку не подбавить? – и подливая воды на раскалённые камни, – Ух! Сейчас погреемся». Просидев ещё с минут пять, мы вышли.

Всю обратную дорогу молчали. Я анализировал случившееся и затем, ночью, долго не мог уснуть, мысленно восстанавливая картину происшедшего, повторяя в памяти каждое движение, каждый вздох, каждое прикосновение. Откровенно говоря, в попу мне не очень-то и понравилось. А не возражал и не сопротивлялся, не вырывался и ничего не сказал Андрею, потому что он мне очень нравился. Я его даже любил (как друга). Прикосновения, да ещё такие откровенные и доверительные завораживали и затмили мой рассудок. Я медленно погружался в Прану небытия окутываемый грёзами ночных видений. Я засыпал и во снах, мне вновь являлись эротические моменты встреч и утех, от которых было так приятно и томно.


* * *

-- И всё? Что же было дальше – Вы...

Мы ещё долго сидели у камина, слушая завывание ветра, потрескивание дров и, любовались всполохами огня в игре тени света на стенах старого дома, наслаждаясь игрой чувств, в воспоминаниях. Наступила глубокая ночь. Остыл кофе, и пора было уходить спать, но... так не хотелось. В дверь постучали. В комнату вошла статная дама, в роскошном ночном пеньюаре. «Дорогой, не пора ли спать? – спросила она. Уж утро скоро...» А где Антошка? «Он сегодня остался у своёй девушки ночевать. Сказал, что вернётся завтра». Хорошо дорогая, мы уже идём.


http://img.liveinternet.ru/images/attach/1/4532/4532515_3all.gif

http://img.liveinternet.ru/images/attach/1/4535/4535311_4a.jpg

http://img.liveinternet.ru/images/attach/1/4532/4532515_3all.gif

http://img.liveinternet.ru/images/attach/1/4535/4535470_2842995.gif

2004

Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на ФЭНДОМЕ

Случайная вики