ФЭНДОМ


Merton College library hall

Библиотека колледжа Мертон

Литерату́ра (лат. lit(t)eratura, буквально — написанное, от lit(t)era — буква) — в широком смысле совокупность любых словесных текстов.

О границах понятия Править

Чаще всего под литературой понимают художественную литературу, то есть литературу как вид искусства. Однако это современное понимание не следует прямо применять к культуре отдалённых от сегодняшнего дня эпох. Древние научные трактаты и религиозно-мифологические сочинения — такие, например, как «Теогония» Гесиода или «О природе вещей» Лукреция — с точки зрения современников не противопоставлялись, например, эпическим поэмам («Илиаде» Гомера или «Энеиде» Вергилия) как нехудожественная литература художественной. В России в 1820-е годы критики сходились во мнении, что лучшие образцы русской прозы — «История Государства Российского» Карамзина и «Опыт теории налогов» Николая Тургенева. Отделяя художественную литературу других периодов от литературы религиозной, философской, научной, публицистической, мы проецируем наши современные представления в прошлое, и это требует осторожности. Тем не менее у литературы есть ряд универсальных свойств, неизменных во всех национальных культурах и на всем протяжении человеческой истории, хотя каждое из таких свойств связано с определёнными проблемами и оговорками.

  1. К литературе относятся авторские тексты (в том числе и анонимные, то есть такие, у которых автор по тем или иным причинам неизвестен, и коллективные, то есть написанные группой лиц — иногда довольно многочисленной, если речь идёт, к примеру, об энциклопедии, но все-таки определённой). То, что текст принадлежит определённому автору, создан им, важно в данном случае не с юридической точки зрения (ср. авторское право) и не с психологической (автор как живой человек, сведения о котором читатель может попытаться извлечь из читаемого текста), а потому, что наличие у текста определённого автора обеспечивает этому тексту законченность: автор ставит последнюю точку, и после этого текст начинает существовать сам по себе. История культуры знает типы текстов, существующие по другим правилам, — например, фольклорные: из-за отсутствия авторства сам текст окончательно не закреплён, и тот, кто в очередной раз его пересказывает или переписывает, волен вносить в него изменения, порой довольно существенные. Те или иные записи такого текста могут быть связаны с именем писателя или учёного, осуществившего такую запись (например, «Народные русские сказки» Афанасьева), однако такая литературная фиксация нелитературного текста не отменяет возможности существования иных его версий, и автору такой записи принадлежит именно эта запись, а не сама сказка.
  2. С предыдущим свойством связано и другое: к литературе относятся письменные тексты и не относятся устные. Устное творчество исторически предшествует письменному и прежде, в отличие от письменного, не поддавалось фиксации. Фольклор всегда был устным (вплоть до XIX века, когда начали появляться его письменные формы — например, девичьи альбомы). Современность знает, однако, переходные и пограничные случаи. Так, в национальных культурах, осуществивших в XX веке большой скачок в развитии, сохранялись или сохраняются сказители, занимающиеся устным (стихотворным, на грани песни) творчеством, — прежде такие песни уходили бы в фольклор и существовали в нем, изменяясь и развиваясь в устах других исполнителей, однако в новейшее время сочинения, например, Джамбула подвергались письменной фиксации сразу после своего создания и поэтому существуют в качестве литературных. Другой способ превращения устного творчества в письменное — так называемая «литературная запись»: например, воспоминания матери Зои и Александра Космодемьянских, неоднократно изданные отдельной книгой, записаны с её слов и превращены в литературный текст интервьюировавшей её писательницей Фридой Вигдоровой.
  3. К литературе относятся тексты, материалом которых являются исключительно слова человеческого языка, и не относятся тексты синтетические и синкретические, то есть такие, в которых словесный компонент не может быть оторван от музыкального, визуального или какого-либо иного. Песня или опера сами по себе не являются частью литературы. Если песня написана композитором на уже имеющийся текст, написанный поэтом, то проблемы и не возникает; в XX веке, однако, вновь приобрела широкое распространение древняя традиция, согласно которой один и тот же автор создаёт сразу словесный текст и музыку и (как правило) сам исполняет получившееся произведение. Вопрос о том, насколько правомерно извлекать из получившегося синтетического произведения только словесный компонент и рассматривать его как самостоятельное литературное произведение, остаётся дискуссионным. В ряде случаев синтетические произведения все-таки воспринимаются и квалифицируются как литературные, если несловесных элементов в них относительно немного (такова, например, знаменитая «загогулина» в «Приключениях Тристрама Шенди» Лоренса Стерна или рисунки в известной детской книге Синкен Хопп «Волшебный мелок») или их роль принципиально подчинённая (как роль формул в математической, химической, физической литературе, даже если они и занимают бо́льшую часть текста). Иногда, однако, место дополнительных визуальных элементов в литературном тексте настолько велико, что рассматривать его как чисто литературный с научной точки зрения уже натяжка: наиболее известный из таких текстов — сказка Сент-Экзюпери «Маленький принц», важной частью которой являются авторские рисунки.

Всем трём названным критериям не вполне удовлетворяют некоторые древние тексты, традиционно понимаемые как литературные, — например, «Илиада» и «Одиссея»: считается доказанным, что Гомер как единый автор этих двух поэм никогда не существовал, а тексты этих двух поэм сложились из древнегреческого фольклора, исполнявшегося сказителями в виде песен. Однако письменная фиксация этих текстов в их окончательном варианте состоялась настолько давно, что такой традиционный подход можно считать оправданным. Следует добавить ещё один критерий, относящийся уже не к структуре литературных текстов, а к их функции.

4. К литературе относятся тексты, сами по себе имеющие социальное значение (или рассчитанные на то, чтобы таковое иметь). Это значит, что не рассматриваются как литература частная и служебная переписка, личные дневники, школьные сочинения и т. п. Данный критерий кажется простым и очевидным, но на самом деле и он вызывает целый ряд сложностей. С одной стороны, личная переписка может становиться фактом литературы (художественной или научной), если её ведут значительные авторы: недаром собрания сочинений и писателей, и учёных включают раздел писем, и в этих письмах подчас содержатся важные и ценные для литературы и науки сведения; то же относится и к школьным сочинениям будущих писателей, учёных, политиков: они могут быть задним числом втянуты в пространство литературы, проливая неожиданный свет на последующее творчество своих авторов (так, сказка, написанная по школьному заданию 14-летним Сент-Экзюпери, обнаруживает удивительные переклички с «Маленьким принцем»). Более того, в некоторых случаях писатели, философы, публицисты целенаправленно превращают частную переписку или дневник в факт литературы: пишут их с расчётом на постороннего читателя, публично исполняют отрывки, издают и т. п.; известными примерами таких личных по форме, но публичных по задаче текстов могут служить письма русских писателей 1820-х годов, входивших в литературное общество «Арзамас», а в новейшей русской литературе — переписка Вячеслава Курицына и Алексея Парщикова, дневник Сергея Есина и др. С другой стороны, остаётся проблематичным статус художественного творчества авторов-дилетантов, чьи тексты остаются достоянием их самих и узкого круга их друзей и знакомых: правомерно ли рассматривать как явление литературы стихотворное поздравление, сочинённое группой служащих ко дню рождения своего начальника? Новые сложности в этом отношении возникли с появлением Интернета и распространением сайтов со свободной публикацией, где свои произведения может обнародовать любой желающий. Современные учёные (например, французский социолог Пьер Бурдье и его последователи) пытаются описать социальные механизмы, определяющие литературу, искусство, науку и отграничивающие их от дилетантской деятельности любого рода, но предложенные ими схемы не являются общепринятыми и остаются предметом ожесточённой дискуссии.

Основные виды литературы Править

Виды литературы могут выделяться как по содержанию текстов, так и по их предназначению, и полностью соблюсти принцип единства основания при классификации литературы затруднительно. К тому же такая классификация способна вводить в заблуждение, объединяя совершенно непохожие и действительно различные явления. Зачастую типологически различные тексты одной и той же эпохи гораздо ближе друг к другу, чем типологически одинаковые тексты разных эпох и культур: у лежащих в основе европейской философской литературы «Диалогов» Платона куда больше общего с другими памятниками древнегреческой словесности (скажем, с драмами Эсхила), чем с трудами таких философов Нового времени, как Гегель или Рассел. Судьба некоторых текстов складывается таким образом, что во время своего создания они тяготеют к одному виду литературы, а впоследствии движутся в сторону другого: так, например, «Приключения Робинзона Крузо» Даниэля Дефо прочитываются сегодня скорее как произведение детской литературы, а между тем писались они даже не просто как произведение художественной литературы для взрослых, а как памфлет с существенной ролью публицистического начала. Поэтому общий список основных видов литературы может носить только приблизительно-ориентировочный характер, а конкретная структура литературного пространства может быть установлена только применительно к данной культуре и данному периоду времени. Для прикладных целей, однако, эти сложности не имеют принципиального значения, так что практическим нуждам книжной торговли и библиотек удовлетворяют довольно разветвлённые, хотя и поверхностные по подходу системы библиотечно-библиографической классификации.

Художественная литература Править

Художественная литература — вид искусства, использующий в качестве единственного материала слова и конструкции естественного (письменного человеческого) языка. Специфика художественной литературы выявляется в сопоставлении, с одной стороны, с видами искусства, использующими иной материал вместо словесно-языкового (музыка, изобразительное искусство) или наряду с ним (театр, кино, песня, визуальная поэзия), с другой стороны — с иными типами словесного текста: философским, публицистическим, научным и др. Кроме того, художественная литература, как и другие виды искусства, объединяет авторские (включая и анонимные) произведения в отличие от принципиально не имеющих автора произведений фольклора. См. также: Эпос, Лирика, Драма, Эссе, Детская литература, Переводная литература.

Научная и научно-популярная литература Править

Шаблон:Lit-stub

Справочная литература Править

Brockhaus Lexikon

Словарь Брокгауза (1910)

Литература вспомогательного содержания, используемая для получения наиболее общей, не вызывающей сомнений информации по тому или иному вопросу. Основные виды справочной литературы:

  • Словари, упорядочивающие информацию по основным для данной сферы знаний (или для всего языка в целом) словам и выражениям, чаще всего — в алфавитном порядке;
  • Справочники, в которых информация упорядочена каким-то другим способом, в соответствии с собственной структурой данной сферы знаний (например, медицинский справочник — по локализации заболеваний или характеру симптомов);
  • Энциклопедии — наиболее комплексные и системные своды информации по данной сфере знания.

В идеале справочные издания должны содержать только считающиеся объективно установленными факты и адекватно отражать существующий в данный момент уровень человеческих знаний. Однако на практике невозможно полностью отделить факты от интерпретаций и неявных, подразумеваемых допущений, поэтому та или иная доля тенденциозности в любом справочном издании присутствует. В некоторых случаях эта доля довольно велика и привносится в справочное издание целенаправленно: таковы, в частности, большинство справочных изданий советской эпохи, особенно в том, что касается гуманитарного знания, — даже короткие словарные статьи оказываются в них идеологически окрашены. Касается это и отбора материала: так, в литературных энциклопедиях, выпущенных в СССР, находилось место для сугубо второстепенных писателей социалистической и коммунистической ориентации, но отсутствовали весьма значительные авторы, известные своим негативным отношением к советскому строю. Даже спустя короткое время пользоваться такими изданиями как справочными становится невозможно: слишком много усилий приходится затрачивать на то, чтобы отделить факты от интерпретаций; однако именно эта идеологическая окраска делает справочные издания особенно интересными как историческое свидетельство, памятник своей эпохи.

Учебная литература Править

Учебная литература, делящаяся в основном на собственно учебники и сборники задач (упражнений), имеет немало общего со справочной: как и справочная литература, учебная имеет дело с той частью знаний по тому или иному вопросу, которая считается более или менее общепризнанной. Однако назначение учебной литературы иное: изложить эту часть знаний системно и последовательно с тем, чтобы адресат текста составил о ней достаточно полное и отчётливое представление и овладел рядом востребованных в этой части знаний навыков, будь то умение решать уравнения или правильно расставлять знаки препинания. Эта прагматическая задача определяет особенности строения учебных текстов: повторы, подхваты, проверочные вопросы и задания, и т. п.

Техническая литература Править

Техническая литература — это литература, относящаяся к области техники и производства (каталоги изделий, инструкции по эксплуатации, обслуживанию и ремонту, каталоги деталей, патенты и т. п.).

Литература и носители текста Править

Литературный текст остаётся самим собой независимо от того, каково его материальное воплощение: рукопись, книга, компьютерный файл на мониторе. Не следует, однако, думать, что эволюция носителей текста никак не влияет на саму литературу. Напротив, состояние литературы в обозримом прошлом полностью определяется цивилизационной революцией, совершённой изобретшим книгопечатание Гутенбергом: до этого воспроизведение любого сколько-нибудь длинного текста требовало значительных затрат времени и сил писца, и это накладывало существенные ограничения на количество и характер текстов, фиксируемых письменно и распространяющихся за пределы непосредственного круга общения автора. На исходе XX века новая цивилизационная революция вызвала к жизни два качественно новых носителя текста: это аудиокнига и компьютерный файл. Вполне возможно, что повсеместное распространение этих носителей в самом скором будущем приведёт к новым серьёзным изменениям в структуре литературного пространства.

Интерпретация Править

Интерпретация (от лат. interpretatio — толкование, объяснение) — истолкование текста, направленное на понимание его смысла. Известна уже в античную эпоху. Христианская И. ветхозаветных текстов в новозаветном контексте понимания во многом определила вектор развития европейской религиозно-философской мысли. Первые опыты создания теории И. связаны с возникновением герменевтики (Ф.Шлейермахер) и относятся к XVIII в. Развивающий эту традицию И. В. Дильтей резко разграничивает понимание как внутреннее непосредственное личностное постижение уникального смысла текста и внешнее аналитическое объяснение. М. Хайдеггер настаивает на «предпонимании» при любой И.: толкование текста возможно только исходя из предварительных установок сознания самого интерпретатора. Г.-Г. Гадамер продолжает эту линию вфилософском осмыслении сущности И., а Г.-Р.Яусс и В.Изер разрабатывают ее в области литературоведения. Со второй половины ХХ века выделяются два [C. 305] противоположных методологических подхода к И.: герменевтический с акцентом на «понимании» исследователем творящего текст субъекта — эмпирического или трансцендентального и структурно-семиотический с его сциентистским пафосом «объяснения» собственно текста как определенным образом организованной сложной конструкции, манифестирующей те или иные особенности знаковых систем. П.Рикёр пытается сблизить герменевтическую И. и структурно-семиотический анализ. В последние десятилетия в постструктурализме и деконструкции (Ж.Деррида) актуализировался иной подход к исследуемому тексту, когда адекватность И. признается принципиально недостижимой, поскольку интерпретатор, согласно этой установке, не способен занять позицию внеположную тексту. В русском литературоведении самостоятельную терминологическую определенность и методологическую осознанность И. обрела в 70-х гг. XX в. М. М. Бахтин последовательно обосновывает активно-диалогическое понимание произведения. Однако эта диалогическая активность интерпретатора предполагает не абстрактно-научное описание текста как деперсонализированной и формализованной конструкции, обладающей системой оппозиций, а личностную духовную встречу автора и воспринимающего. «Диалог согласия» между ними возможен лишь при условии принципиального и продуктивного для И. несовпадения позиций автора и воспринимающего. Исходя из этого, цель И. состоит не в том, чтобы все более и более приближаться к некоему «идеальному», единственно адекватному прочтению-пониманию, а в достижении особой гуманитарной точности: это, по М. М. Бахтину, «преодоление чуждости чужого без превращения его в чисто свое» . Для обозначения «идеального» субъекта восприятия художественного текста (в отличие от эмпирически-реальных реципиентов) Б. О. Корман предложил термин «концепированный читатель». Однако гуманитарно точнее настаивать не на одной-единственной позиции этого интерпретатора по отношению к целостному авторскому высказыванию (предполагая, что все остальные будут заведомо неверными), а допустить предполагаемую самим произведением «концепированную» совокупность различных, но в равной степени адекватных И., наличие особого спектра адекватности толкований художественного текста. Препятствием для «диалога согласия» автора и воспринимающего в пределах того или иного спектра адекватности может служить, во-первых, подмена «согласия» — «спором», когда читатель по тем или иным причинам не принимает авторитетности авторского высказывания. Другим препятствием для встречи двух субъектов личностной активности является подмена диалога монологом. Она может произойти как в случае утраты воспринимающим чувства собственной личностности, когда ему слышен лишь подавляющий его сознание «голос» автора, так и когда те или иные высказывания автора становятся для интерпретатора лишь внешним предлогом для самовыражения. Исходя из этого, задача научной И. литературного произведения состоит не в том, чтобы максимально сужать этот спектр адекватных толкований, приближаясь к более или менее однозначной коммуникации между автором и воспринимающим, а в том, чтобы определить сами границы этого спектра, в пределах которых оказывается возможным индивидуально-неповторимая (личностная) и, вместе с тем, адекватная И. произведения. Сами же эти границы спектра адекватных И., их «узость» или «широта» исторически изменчивы и зависят не столько от индивидуальности реципиентов, сколько от особенностей построения самого текста. Так, расширение спектра адекватности, тесно связанное с повышением роли субъекта восприятия в функционировании художественных произведений, — существенная тенденция в литературе ХХ в. Очень существенна при этом проблема контекстов понимания. В зависимости от выбора исследователем типа контекста И. всякого конкретного текста может быть принципиально различной. Так, близкий к авторской современности контекст понимания «Бесов» Ф. М. Достоевского предполагает И. этого текста в ряду других «антинигилистических» романов, а актуализация далекого контекста предполагает истолкование того же романа в большом времени православной христианской традиции. В каждой И. существенное значение имеет рефлексия исследователя по поводу совпадения/несовпадения его собственной аксиологии и системы ценностей той или иной культурной традиции, которой наследует истолковываемый им художественный текст. (Взято с сайта И. А. Есаулова [1] с согласия автора) Лит.: Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1979; Хализев В. Е. Интерпретация и литературная критика // Проблемы теории литературной критики. М., 1980; Гадамер Г.-Г. Актуальность прекрасного. М., 1991; Корман Б. О. Избранные труды по теории и истории литературы. Ижевск, 1992; Есаулов И. А. Спектр адекватности в истолковании литературного произведения: «Миргород» Н. В. Гоголя. М., 1997; Рикёр П. Конфликт интерпретаций: Очерки о герменевтике. М., 1995; Хайдеггер М. Бытие и время. М., 1997; Тюпа В. И. Онтология коммуникации // Дискурс. N 5/6. Новосибирск, 1998. С. 5-17; Rezeptionästhetik. Teorie und Praxis / Hrsg. R.Warning. München, 1975; Iser W. Der Akt des Lesens: Theorie ästhetischer Wirkung. München, 1976; Meier R. Bibliographie zur Intonation. Tübingen, 1984. [C. 306] См. также: Электронная книга (eBook), Электронная библиотека.

См. также Править

Шаблон:Викицитатник Шаблон:Портал

Категории Править

Ссылки Править

Русскоязычные ресурсы Править

Ресурсы на других языках Править

Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на ФЭНДОМЕ

Случайная вики